Skip to content

Глобализация как она есть на пороге XXI века (продолжение)

11.06.2011 Суббота

Анатолий Арсеенко

Современный глобальный мир в тисках бедности и неравенства

Анализ мирового развития на исходе XX — пороге XXI веков свидетельствует о том, что асимметричность развития стран, относящихся к трем разным мирам, не только не была преодолена в условиях неолиберальной глобализации, но еще больше расширилась. Поддержание такой асимметричности не просто соответствует коренным интересам индустриально развитых капиталистических стран, но и служит одной из важнейших предпосылок их выживания в XXI веке.

Как пишет российский исследователь Марк Голанский: «Если бы система МКХ (мирового капиталистического хозяйства. — А.А.) оказалась без нынешних развивающихся стран, ее потенциал развития заметно уменьшился бы. Выпуск продукции к 2015 г. не смог бы составить и двух третей от уровня 1980 г., а выпуск продукции на душу населения — даже половины… Система МКХ сможет сохраниться только в случае удержания развивающихся стран в этой системе. Об этом свидетельствует тот факт, что расширенное воспроизводство общественного капитала в системе МКХ возможно лишь при наличии в ней развивающихся стран» [Голанский, 1992: с. 58,59]. В связи с «падением» многих стран «второго мира» в «третий мир» после развала мировой социалистической системы то же самое теперь относится и к нынешним «постсоциалистическим» странам.

Чтобы теснее привязать страны «третьего мира» и с «переходной экономикой» к капиталистической колеснице с целью обслуживания ее интересов им была навязана идея о «догоняющем» развитии как о верном пути про-ведения модернизации и достижения «просперити» (процветания) по образу и подобию США и других развитых западных стран. Главная угроза народам мира со стороны этой идеологии как составляющей американского глобализма заключается в том, что она интенсивно внедряет в общественное сознание мифы о благоприятных перспективах «догоняющего» развития. Это, как правило, приводит большинство стран, уверовавших в возможность успешного повторения западного опыта, чтобы «жить, как в Америке или Европе», фактически к зависимому развитию и лишает их выбора других, более выгодных и рациональных путей включения в современную, раздираемую глубокими противоречиями глобализацию. В этом контексте российский исследователь Б. Шапталов справедливо отмечает: «Так называемая «страна догоняющего развития» — это государство, не использующее методы экономической экспансии и поэтому вынужденное опираться на внутренние источники накопления: эксплуатировать деревню, вести экстенсивное хозяйство, осуществлять массированный экспорт сырья даже в период падения цен на него. Страна догоняющего развития — пария прогресса. Стать страной «перегоняющего развития» можно лишь создав свой экономический механизм экспансии» [Шапталов, 2008: с. 53]. В противном случае «догоняющая» страна попадает в положение Зенонового Ахилла, который не может догнать черепаху, ибо куда бы он ни пришел, черепаха там уже побывала.

Для придания большей убедительности своим вымыслам о благотворности западной или американской модели развития для развивающихся и бывших социалистических стран «глобализаторы» часто ставят в пример достижения и достаточно высокие темпы роста в Индии как одном из самых мощных локомотивов глобализирующейся мировой экономики. При этом они преднамеренно оставляют за скобками то, что, по расчетам специалистов Программы развития ООН (ПРООН), Индии при сохранении существующих 2000-2005 тенденций роста придется ждать до 2106 года, чтобы догнать страны с высоким доходом. Гораздо хуже выглядят перспективы конвергенции с «первым» миром других стран полупериферии и периферии. Если бы в странах с высоким доходом рост сегодня остановился, отмечается в «Докладе о развитии человека — 2005», а в Латинской Америке и Африке к югу от Сахары он продолжался в нынешних темпах, Латинская Америка догнала бы страны с высоким доходом не ранее 2177 года, а Африка не ранее 2236-го. «Большинство развивающихся регионов отстают, а не нагоняют богатые страны, — подчеркивается в названном выше отчете. — Неравенство в абсолютных доходах между богатыми и бедными странами растет, несмотря на более высокие темпы роста в развивающихся странах именно потому, что первоначальный разрыв в доходах был так велик. Если средние доходы вырастут, например, на 3% в Африке к югу от Сахары и в европейских странах с высоким доходом, то абсолютный прирост составит в Африке 51 долл. на человека, а в Европе — 854 долл.» [Доклад о развитии человека, 2005: с. 43-44].

Неолиберальные утопии глобального капитализма, выдвинутые бывшим главным экономическим советником генерала А.Пиночета, австрийским профессором Фридрихом Хайеком и его последователями из «чикагской школы», на пороге XXI века потерпели фиаско. Вопреки их обещаниям покончить с помощью неолиберальной парадигмы с массовой безработицей и нищетой, с ограничением возможностей человека труда и жесткой классовой дифференциацией в современном обществе, неолиберальная глобализация превратила миллионы трудящихся в «лишних» и бедных людей, ото¬брала у них надежды на лучшее будущее, углубила пропасть между бедными и богатыми странами и между имущими и неимущими внутри и первых, и вторых до беспрецедентных размеров. В 1960 году, по данным ПРООН, отношение доходов самых богатых 20% населения мира и беднейших 20% обитателей нашей планеты составляло 30 к 1. В 1994 году это отношение уже равнялось 78 к 1. По признанию ПРООН, для многих стран мира 1990-е годы были десятилетием отчаяния. Накануне вступления в новое столетие 54 страны стали беднее, чем в 1990-м. В 21 стране еще больше людей голодали; в 14 — еще больше детей умирали в возрасте до пяти лет; в 34 — снизилась ожидаемая продолжительность жизни. В то же самое десятилетие, предшествующее вступлению человечества в новое тысячелетие, рост среднего дохода на душу населения был ниже 3% в 125 развивающихся и «переходных» странах, в 54 странах он снизился, в том числе в 17 странах Восточной Европы и СНГ [Human Development Report, 2003; p. 2-3]. В связи с втягиванием глобальной экономики в настоящий экономический кризис, который, по прогнозам многих экономистов с мировым именем, будет не менее продолжительным и разрушительным, чем Великая депрессия 1929-1933 годов, есть все основания предполагать, что приведенные социальные индикаторы, характеризующие человеческое развитие, в 2010-е годы будут еще хуже, чем в «десятилетие отчаяния».

Обещания неолиберальных теоретиков достичь в русле глобализации «процветания» для всех трансформировались в глобализацию нищеты и отчаяния, экономического неравенства и социального исключения. В ловушку неолиберальной экономической глобализации на рубеже двух веков в первую очередь попали бывшие колониальные и социалистические страны. Как свидетельствует «Доклад о развитии человека — 2005», самым богатым 20% населения мира в настоящее время принадлежит 75% всех мировых доходов, бедным 40% — лишь 5%, а беднейшим 20% — лишь 1,5% мирового дохода; 40% самых бедных людей в мире, которые составляют примерно 2 млрд человек, живут менее чем на 2 долл. в день. В том же докладе указывается на то, что «в Центральной и Восточной Европе и в СНГ произошел значительный рост нищеты. Число людей, живущих менее чем на 2 долл. в день, в Центральной и Восточной Европе и в СНГ выросло с 23 млн чел. в 1990 году до 93 млн в 2001 году, или с 5 до 20%» [Доклад о развитии человека, 2005: с. 42].

Социальная поляризация современного мира отчетливо просматривается на примере условной модели планеты Земля, уменьшенной для наглядности известным мексиканским писателем Карлосом Фуэнтесом до размеров одного небольшого городка с населением 100 человек. По его расчетам, в таком населенном пункте 6 выходцам из США будет принадлежать 59% всего богатства, 80 человек будут обитать в жилищах для бедных людей, 70 не будут уметь читать, 50 будут испытывать недоедание, только у одного из них будет университетское образование и только один будет иметь личный компьютер [Gymes, s.a.]. Таким образом, «глобализация по-американски», особенно после ее перевода на неолиберальные рельсы, практически игнорирует нужды людей труда во всех странах. Интенсивное наступление буржуазного государства и капитала на жизненный уровень и демократические права трудового народа повлекло за собой отчуждение основной массы населения от трудового процесса в эпоху господства ТНК и глобализации, что поставило под угрозу возможность нормального воспроизводства индивида как социальной единицы, в результате чего на планете развернулся культурно-цивилизационный кризис [Суматохина, 2006: с. 618]. В рамках этого кризиса значительно ухудшилось социально-экономическое положение трудящихся в странах всех трех миров, особенно полупериферии и периферии. «Поэтому, — как отмечает российский ученый Х.Барлыбаев, — пока существуют нищета и голод в экономически отсталых странах, западная общественность не может считать себя гуманной. Более того, существующие в западных странах воззрения о том, что в случае чего на земном шаре могут остаться 20% жителей стран «золотого миллиарда», а остальные 80% населения станут «лишними», свидетельствует о наличии там фашистских и расовых точек зрения, противоречащих человечности и человечеству» [Барлыбаев, 2007: с. 209].

Трансформация исторического капитализма в неолиберальный империализм в 1980-е годы превратила неолиберализм в своеобразный «мейнстрим», в господствующее экономическое учение, которое «гиперглобалисты» наделяют магической способностью обеспечить социально-экономический рост и развитие. В действительности же квинтэссенция неолиберализма сводится к политике, устраняющей все ограничения на пути движении капитала, а так¬же все законы, защищающие работников, потребителей и простых граждан от власти и произвола капитала. Неолиберализм сужает полномочия государства в части регулирования капитала при одновременном расширении полномочий государства в интересах капитала [Lebowitz, 2009: р. 23]. В интерпретации заслуженного профессора Городского университета Нью-Йорка Дэвида Харви, неолиберализм является классовым проектом, который под прикрытием неолиберальной риторики об индивидуальной свободе, личной ответственности, приватизации и свободном рынке преследует цель восстановления и консолидации классовой власти [Harvy, s.a.], то есть власти, стоящей на страже интересов капитала и способствующей максимизации прибыли посредством усиления эксплуатации труда и подрыва его возможности оказывать сопротивление капиталу. С начала 1980-х годов неолиберальная политика стала господствующей во всем мире. Это произошло благодаря усилению глобального влияния таких организаций, как МВФ, Всемирный банк и Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). В новом глобальном процессе скорее потребление, чем производство, стало главной основой для распознавания «своего», что привело к весомой утрате трудом своей силы и идентичности [Yonucu, 2008: р. 53]. С другой стороны, неолиберальная политика открыла магистральный путь к безудержному обогащению и сосредоточению в руках властвующей элиты большей части или почти половины национального богатства (см. табл. 1).

СОВРЕМЕННЫЙ ГЛОБАЛЬНЫЙ МИР В ТИСКАХ БЕДНОСТИ И НЕРАВЕНСТВАВопреки обещаниям «глобализаторов», неолиберальная экономика служит не обеспечению жизненных потребностей и демократических прав трудового народа, а созданию «режима наибольшего благоприятствования» для накопления капитала в условиях «свободного предпринимательства», что открывает путь большому бизнесу к максимальному утолению «жажды наживы». Это просматривается в основополагающих документах ВБ- МВФ-ВТО, ЕС и других глобальных и региональных институтов, которые устанавливают «правила игры» на мировых рынках в интересах делового и финансового мира и фактически игнорируют нужды труда. В качестве примера такого рода можно сослаться на Лиссабонский договор, пришедший на смену провалившейся «Евроконституции». В этом документе насчитывается 410 статей, в которых слово «рынок» употребляется 63 раза, «конкуренция» — 25 раз, а «социальный прогресс» упоминается всего трижды, «полная занятость» — один раз и «безработица» — ни разу. В связи с этим председатель совета Транснационального института, известный французский политолог и социолог Сьюзан Джордж пишет: «Марксисты поставили эксплуатацию в центр своего дискурса… Быть эксплуатируемым сегодня является почти привилегией. Реальная проблема состоит в том, что глобализация овладевает лучшими и оставляет остальных за бортом. Конечно же, она эксплуатирует, но в еще большей мере она исключает… Имеются огромные регионы, к которым драйверы глобализации проявляют незначительный интерес или не проявляют никакого интереса. Сегодняшняя глобализация не заинтересована в сотнях миллионов людей, которые не заняты производственным трудом в рамках рыночной системы или потребляют так мало, что они и учитываются с трудом» [George, 2008].

В историческом контексте, как отмечает И.Валлерстайн, идеология неолиберальной глобализации — это далеко не новая идея, крупные и эффективные капиталистические предприятия давно мечтали убрать правительства со своего пути, ведущего к господству на мировом рынке. Для достижения этой цели все правительства должны были, во-первых, позволить таким корпорациям свободно пересекать любые границы с их товарами и капиталами; во-вторых, отказаться от своего права владеть такими эффективными предприятиями, проводя приватизацию всего, что находится в их собственности; в-третьих, свести к минимуму, если нельзя аннулировать, любые и все социальные выплаты населению. Идеология неолиберальной глобализации много лет витала в деловых кругах, пока не получила поддержку со стороны правительств в США и Великобритании в период правления Р.Рейгана и М.Тетчер в 1980-е годы, а также главных межправительственных финансовых институтов — ВБ и МВФ, разработавших совместными усилиями Вашингтонский консенсус, который обещал всем странам возобновить экономический рост и преодолеть глобальную стагнацию прибыли. Неолиберальное наступление было успешным в политическом отношении, так как перевело на рельсы капиталистического развития практически все страны мира, и провальным в экономическом отношении. «Единственная проблема с этим огромным политическим успехом заключалась в том, что он не сопровождался экономическим успехом. Стагнация прибыли на промышленных предприятиях продолжалась во всем мире. Подъем на рынках ценных бумаг повсюду основывался не на производственной прибыли, а в значительной степени на спекулятивных финансовых манипуляциях. Распределение доходов между странами во всем мире и внутри стран стало крайне ассиметричным — произошло невероятное увеличение доходов верхних 10% и особенно верхнего 1% мирового населения, однако реальные доходы большой части остального населения мира в то же самое время упали» [Wallerstein, 2007], — пишет Иммануил Валлерстайн.

Колоссальное неравенство в распределении доходов между богатыми и бедными отчетливо прослеживается в настоящее время внутри всех стран — и богатых, и бедных. В дополнение к этому постоянный рост избыточного населения во всех городах, призванных быть центрами роста, развития и «просперити» в глобальном социально-экономическом пространстве, неуклонно ведет к превращению современного мира в «планету трущоб». Положение в городах усугубляется тем, что выходцы из стран «третьего» мира более не ассимилируются в «первом» мире, а живут в нем в замкнутых этнических гетто, что ведет постепенно к «третьемиризации» стран «ядра». В этом контексте, по мнению профессора Калифорнийского университета в Беркли Майкла Дэвиса, «будущее человеческой солидарности зависит от воинственного отказа новых городских бедных слоев смириться с их терминальной маргинальностью в пределах глобального капитализма» [Davis, 2006:р.202]. Примерно десять лет назад, за день до своего выхода в отставку, глава МВФ Мишель Камдессью сделал следующее признание: «Расширяющийся разрыв между богатыми и бедными странами является нравственно возмутительным, экономически разорительным и потенциально социально взрывоопасным. Недостаточно увеличить размер пирога. Не менее существенное значение имеет то, как он распределяется» (цит. по: [Pizzigati, 2008]). С этим выводом главы МВФ нельзя не согласиться с тем примечанием, что то же самое относится и к постоянно углубляющейся пропасти между богатыми и бедными внутри как бедных, так и богатых стран. Ибо концентрация богатства, с одной стороны, и накопление бедности, нищеты и неравенства, с другой стороны, в странах «богатого глобального Севера» приобрели чудовищные размеры, масштабы и пропорции.

По данным журнала Forbes, которые были приведены на его страницах в марте 2008 года, в мире насчитывается 1125 миллиардеров. Общая совокупная стоимость их имущества за вычетом обязательств — 4,4 трлн долл. По имеющимся данным, 1125 миллиардеров обладают сегодня большим богатством, чем половина взрослого населения Земли [Pizzigati, 2008]. К каким социальным последствиям может привести этот грабеж народонаселения мира? По мнению М. Камдессью, дальнейшее игнорирование несправедливости в деле распределения национального богатства закончится тем, что мир неизбежно станет свидетелем «конфронтации, насилия и гражданских беспорядков» [Pizzigati, 2008]. Было бы наивным ожидать, что миллионам отверженных и исключенных удастся улучшить свое положение в условиях неолиберальной глобализации, которая преследует совсем противоположные цели. Характеризуя эти цели, профессор Индонезийского университета в Джакарте Решми Банерджи пишет: «Сегодня глобализация оказывает влияние на каждый аспект нашей жизни и создает новые социоэкономические изменения. Она открыла границы не только для торговли, конкурентных рынков и информации, но также и для ориентированных на извлечение прибыли корпораций, неравенства и маргинализации бедных и непривилегированных… Глобализация будет иметь успех только в том случае, если она будет честной, справедливой и принесет равенство большинству населения» [Banerjee, 2009].

За достижение этих целей под лозунгами «Иной мир возможен!» и «Люди выше прибылей» сегодня борются миллионы антиглобалистов и альтерглобалистов. По мнению многих западных социологов, повторение революции «новых левых» 1968 года на Западе не за горами, поскольку глобальный капитализм не оставляет молодому поколению никакой перспективы ни в «первом», ни во «втором», ни в «третьем» мире. Провозвестником надвигающейся антикапиталистической бури служат молодежные бунты против неолиберализма, охватившие недавно все континенты нашей планеты. Несмотря на сокращение роли организованного труда в массовых движениях социального протеста на исходе XX века, было бы наивным ожидать, что мировой рабочий класс, обездоленный глобализацией по-американски, безропотно смирится со своей участью в этом мире. К такому выводу приходят в своей монографии «Преданный социализм» американские авторы Р.Киран и Т.Кенни, которые отмечают: «Противоречия, которые привели к 1917 году, все еще усиливаются и приведут к новым попыткам освобождения рабочего класса. Извлечение уроков из разрушения Советского Союза является самым лучшим способом как сохранить память о нем, так и обеспечить, чтобы такая катастрофа никогда не произошла снова» [Кееrаn, 2004: р. 205]. И как бы ни развивались мировые события в обозримом будущем, сегодня ясно одно: исторический капитализм, каким мы знали его в XX веке, безвозвратно ушел в прошлое. Сегодня мир стоит на пороге перехода к новой парадигме развития. Какой она будет, такой будет и грядущий мир в XXI веке, или, возможно, его не будет вообще, если человечеству не удастся обуздать непомерную жадность, алчность и варварство.

Эскалация бедности и неравенства в эпицентре глобального капитализма

Средоточием жадности, алчности и варварства в мире капитала на изломе веков стали США. Представляя свой план реорганизации экономического механизма страны, президент США Барак Обама 17 июня 2009 года назвал основной причиной нынешнего кризиса бесконтрольную алчность, прежде всего финансовых институтов в результате широкого распространения «культуры безответственности» не только в деловой среде, но и на разных уровнях правительственной и административной власти в США [Remarks, 2009]. В соответствии с коэффициентом Джини, рассчитанным ООН поданным, доступным в 2008 году, в самой богатой стране капиталистического мира — США — был самый высокий уровень неравенства в распределении доходов между домохозяйствами в высокоиндустриализованных странах. По этому показателю США немного опережали Шри-Ланку, находясь на одном уровне с Ганой и Туркменистаном [Eley, 2010].

Коэффициент Джини — это статистический показатель, который характеризует дифференциацию денежных доходов населения в виде степени отклонения фактического распределения доходов от абсолютно равного их распределения между всеми жителями страны. Коэффициент Джини (С) может принимать значения от нуля до единицы (0 -г-1). С=0 означает равномерное распределение, Б = 1 — предельный случай, когда признаком обладает только один человек. Индекс Джини — это коэффициент Джини, выраженный в процентах.

Индекс Джини в США составил 40 в 2000 году, аналогичный средний показатель для 15 стран-членов ЕС в 2000-м был 34. В том же году каждое отдельно взятое европейское государство было более эгалитарным, чем Соединенные Штаты и чем любой из штатов, входящих в состав США [Kingston, 2007: р. 59, 61]. В настоящее время наибольшее равенство в современном мире наблюдается в скандинавских странах (самый низкий показатель в этом отношении у Швеции — 0,23). В последние годы коэффициент Джини в ЕС в целом составил 0,31, а США по распределению доходов стали соседствовать с Камеруном, Берегом Слоновой Кости, Уругваем и Ямайкой [U.S. Productivity, 2010]. В целом США «преуспели» в дифференциации доходов и концентрации богатства в ходе осуществления неолиберальных ре¬форм: коэффициент Джини вырос в Соединенных Штатах с 0,35 в 1965 году до 0,44 в настоящее время [Gudrais, 2008]. Ради легитимации такого беспрецедентного экономического неравенства в США и других развитых западных капиталистических странах безудержное потребление и «жажда наживы» любыми способами были возведены на исходе XX века в ранг добродетели, а протестантская этика была предана забвению и уступила место гедонизму, особенно в олигархических и плутократических кругах. Последний пример такого рода — свадьба дочери бывшего президента США Билла Клинтона и нынешнего госсекретаря США Хиллари Клинтон — Челси Клинтон, которая обойдется ее родителям в 3 млн долл., в то время когда каждый шестой американец живет на продовольственные талоны, 22% населения страны составляют безработные и 17% полагаются на социальное обеспечение для того, чтобы выжить [Roberts, 2010].

В последние годы получатели скромного социального обеспечения в США начали подвергаться стигматизации со стороны американского капиталистического государства. Обогащение богатых за счет бедных привело в США к появлению страты «работающих» бедных — наемных работников, занятых зачастую полный рабочий день, но получающих заработную плату ниже официального уровня бедности. «Неопровержимым фактом является то, что начиная с 1975 г. четыре пятых американских домохозяйств видят стагнацию или даже падение их социального и экономического благополучия. Тогда как верхние 20 процентов по распределению доходов стали еще богаче и состоятельнее, остальная часть страны работает еще тяжелее за меньшие деньги и немногие дополнительные выплаты, тогда как общественное здравоохранение и образование продолжают деградировать» [Massey, 2005: p. 3], — отмечает американский исследователь современных проблем неолиберализма в США Д.Мэсси.

Постоянное расширение пропасти между богатыми и бедными в США все чаще приводит исследователей глобализации к выводу о том, что «американская экономика — это социализм для богатых» [Guerrero, 2008]. В этом контексте следует подчеркнуть, что наступление неолиберального капитализма на жизненные интересы трудового народа в США привело к беспрецедентной экономической дифференциации в стране. По данным американского социолога Лизы Кейстер, в начале XXI века верхний 1 % держателей богатства в США владел более чем третью стоимости всего имущества американских домохозяйств (за вычетом обязательств), самые богатые 400 американцев обладали большим имуществом, чем беднейшая половина населения страны, а средняя стоимость имущества за вычетом обязательств черных домохозяйств составляла менее 10% имущества белых домохозяйств [Keister: 2005, р. 18-20]. В 2004 году верхние 10% американских домохозяйств владели 70% стоимости указанного выше имущества за вычетом обязательств, в то же время 16% домохозяйств обладали нулевой или же отрицательной стоимостью этого имущества за вычетом обязательств [Keister: 2008, р. 1238]. Ничего подобного не было в истории США начиная с 1920-х годов, предшествовавших втягиванию страны в Великую депрессию, которая, как известно, едва не закончилась тотальным крахом всей мировой капиталистической системы.

В 2009 году 4,1% американских домохозяйств-миллионеров располагали активами (от государственных ценных бумаг и облигаций до денежных рыночных сбережений и не считая недвижимого имущества и предметов роскоши), которые составляли 55,2% всего национального богатства страны. В предкризисном 2007 году эти показатели составляли соответственно 4,6% и 55,1%. Таким образом, несмотря на то, что количество домохозяйств миллионеров несколько уменьшилось в США в кризисные годы, их доля в национальном богатстве стала большей. В настоящее время ни в од-ной другой стране мира, кроме богатых нефтью стран Ближнего Востока, домохозяйства-миллионеры не удерживают в своих руках такую огромную часть национального богатства страны, как в США [Pizzigati, 2010а]. Показательно, что в 2010 году на долю домохозяйств, располагающих активами не менее 5 млн долл., в США приходилось 29% национального богатства, в Европе в два с лишним раза меньше — 14%, в Японии более чем в три раза меньше — 8% [Pizzigati, 2010b], Мировым лидером по количеству домохозяйств-миллионеров являются США, по их доле в составе всех домохозяйств страны — Сингапур (см. табл. 2). В целом во всем мире в 2009 году насчитывалось 11 млн домохозяйств-миллионеров (немногим менее 1% всех домохозяйств), и они владели 38% мирового богатства, или 111 трлн долл. (в 2008 году — 36%) [Арре, s.a.].

ЭСКАЛАЦИЯ БЕДНОСТИ И НЕРАВЕНСТВА В ЭПИЦЕНТРЕ ГЛОБАЛЬНОГО КАПИТАЛИЗМАБогатство богачей и сверхбогачей в США в последние десятилетия преумножается быстрыми темпами и в колоссальных размерах и влечет за собой падение жизненного уровня трудовой Америки. В 1976 году на долю 1% домохозяйств в США приходилось 8,9% общей суммы дохода в стране, в 2007-м — 23,5%. В период с 1979-го по 2008 год реальные доходы высших 5% американских семей увеличились на 73%, в то же время реальные доходы нижних 20% семей уменьшились на 4,1%. В 1980 году средний доход высших 5% американских семей был в 10,9 раза больше средних доходов низших 20% семей, в 2008-м это соотношение выросло до 20,6 раза. Общая стоимость имущества за вычетом обязательств самых богатых 400 американцев в 2007 году составила 1,5 трлн долл., а самых бедных 50% американских домохозяйств — 1,6 трлн долл. С учетом инфляции средняя заработная плата в стране в 2008-м была ниже, чем в 1979 году [How Unequal Are We?, s.a.].

Вопреки предсказаниям адептов «революции управляющих» американские высшие менеджеры превратились не в наемных работников, а в крупных собственников благодаря фантастическим жалованьям и другим формам материального поощрения. В 1950 году отношение среднего жалованья высших исполнительных лиц корпораций к средней заработной плате рабочего в США составляло 30 к 1. С 2000 года это отношение колеблется в пределах от 300-500 к 1 [Green, s.a.]. В последние десятилетия нередко бывают случаи, когда превышение жалованья топ-менеджеров над заработками рабочих выражается четырехзначными цифрами. Например, в 1975 году топ-менеджер «Дженерал Электрик» Р.Джоунс получил за год 500 тыс. долл., что в 36 раз превышало годовой доход типичной американской семьи. Четверть века спустя, в 2000 году доходы высшего исполнительного чиновника ТНК «Дженерал Электрик» Дж.Уэлча составили уже 144,5 млн долл., что было в 3500 раз больше, чем годовой доход типичной американской семьи в том же году [Pizzigati, 2005: р. 41]. В связи с такой щедрой практикой вознаграждения «капитанов индустрии» в США многие высшие менеджеры за несколько утренних минут, проведенных на рабочем месте за чашечкой кофе, получают сегодня больше, чем зарабатывает среднестатистический американский рабочий за всю свою трудовую жизнь (см. табл. 3).

ЭСКАЛАЦИЯ БЕДНОСТИ И НЕРАВЕНСТВА В ЭПИЦЕНТРЕ ГЛОБАЛЬНОГО КАПИТАЛИЗМАТаким образом, как следует из таблицы 3, доход верхнего 1% самых богатых американцев увеличился почти в два раза с 1982-го по 2006 год, доход следующих 19% практически остался неизменным, а доход нижних 80% уменьшился почти на десять процентов. Год 2007 стал рекордным в отношении неравенства в распределении доходов в США за последние 95 лет: в этом году верхние 0,01% самых богатых американцев получили 6% всех доходов в Соединенных Штатах, а верхние 10% — 49,7% [Sаеz, 2009]. В 1970-2000 годах доля дохода до уплаты налогов верхних 10% домохозяйств выросла с 23% до 44%. Однако это совсем не означает, что львиная доля прироста американского национального дохода за последние 30 лет была распределена равномерно среди верхнего дециля. Нижняя часть этого дециля (90-95 %) не получила из нее почти ничего, основная часть 11-процентного прироста национального дохода страны досталась верхним 5%, а среди них — в основном верхнему 1% [Irvin, 2007: р. 4-5]. Неравенство в распределении доходов в США привело к значительному абсолютному и относительному ухудшению положения трудовой Америки и заставило ее ради поддержания привычного уровня жизни работать больше часов, уходить на пенсию позже, откладывать на черный день и на старость меньше и занимать деньги в банках все больше и чаще. В результате американский работник вышел на первое место в мире по продолжительности рабочего года (см. табл. 4), что сделало его, по признанию многих западных экономистов и социологов, самым «перерабатывающим» и эксплуатируемым тружеником в мире. К этому необходимо добавить, что в США самый короткий отпуск в индустриально развитых капиталистических странах. Сегодня средняя продолжительность отпуска в Финляндии составляет 44 дня, в Италии — 42 дня, во Франции — 39 дней, в Германии — 35 дней, в Великобритании — 25 дней, в Японии — 18 дней, в США — 12 дней [Freeman, 2010: р. 18].

ЭСКАЛАЦИЯ БЕДНОСТИ И НЕРАВЕНСТВА В ЭПИЦЕНТРЕ ГЛОБАЛЬНОГО КАПИТАЛИЗМАС 1980 года доходы самых богатых американцев увеличились в четыре раза, в то время как доходы «нижних» 90% населения страны уменьшились. Средняя заработная плата в США сегодня ниже, чем была в 1970-е годы, несмотря на то, что производительность выросла за это время почти на 50% [Green, 2009], что убедительно свидетельствует об увеличении степени эксплуатации рабочей силы капиталом в США в конце XX века. Средний доход 400 американских семей, занимающих верхушку классовой структуры американского общества, с 1992-го по 2007 год увеличился в пять раз — с 16 млн до 87 млн долл. в год. В то же время доходы простых американцев в среднем сократились на 13% накануне кризиса, который вытеснил миллионы американцев в ряды безработных, бедных, бездомных и голодных. По данным Бюро переписи населения США, в 2008 году 47,4 млн американцев жили ниже официальной черты бедности, которая составляет 22 000 долл. на семью из четырех человек или 4 400 долл. на человека в год, что совершенно недостаточно для элементарного физиологического выживания в США. В связи с интенсивным обнищанием населения США в условиях кризиса в конце 2009 года рекордное количество американцев — 37,2 млн чел., или один из восьми — спасались от голода только благодаря получению продовольственных талонов [Ransel, 2010].

Глобальный финансово-экономический кризис привел к краху «среднего класса» в Соединенных Штатах. «Средний класс мертв. США создали самоподдерживающееся двухклассовое общество. Большинство американцев, которые относятся к Низшему Классу, находятся в плохом или неопределенном состоянии,Однако богатый и властный Высший класс зарабатывает и тратит так, как будто не было никакой рецессии» [Hirschhorn, 2010], — пишет американский автор Джоэль Хиршхорн. Несмотря на бравурные репортажи средств массовой информации о выходе экономики США из кризиса, трудовая Америка не разделяет этих оптимистических утверждений. Об этом свидетельствует и недавний опрос американцев, проведенный социологической службой Pew Research Center. Так, 60% респондентов заявили, что они сократили одалживание и расход денег, 50% — о том, что они сегодня находятся в худшем финансовом состоянии в результате финансового спада; 40% опрошенных взрослых сказали, что им приходится брать деньги из сбережений и отложенных на старость, чтобы свести концы с концами; 10% возвратились в отчие дома, чтобы пережить экономическое цунами, 24% из них — это рабочие в возрасте от 18 до 29 лет. В то же время, как показывает опрос социологической службы Gallup, расходы американцев с высокими доходами в мае 2010 года выросли на 33% по сравнению с апрелем 2010-го и составили 145 долл. в день [Hirschhorn, 2010].

Внедрение неолиберализма в экономическую практику нанесло тяжелый удар по всем трудящимся Америки, в том числе и по «среднему классу» в США. С 1970-го по 2001 год количество банкротств в США увеличилось в пять раз, большинство из потерпевших банкротство — представители «среднего класса». Основными причинами заявлений о несостоятельности со стороны 90% домохозяйств с детьми были увольнение с работы, медицинские расходы и развод. Количество случаев продажи с молотка заложенной недвижимости выросло в три раза, изъятия за неплатеж автомобилей — в два раза. В настоящее время американцы тратят на 21% меньше на одежду, на 22% меньше на продукты питания, на 44% меньше на крупную домашнюю технику по сравнению с началом 1970-х годов. За последние 20 лет сбережения американцев сократились с 11% до -1%, а задолженность по кредитным карточкам увеличилась с 4% до 12% дохода [Littreil, 2010: р. 91,93]. «Реальные доходы среднего класса упали за последние двадцать лет. Его доля в богатстве Америки также упала. Расходы взмыли вверх… Средний класс стал намного менее защищенным» [Littreil, 2010: р. 94], — отмечалось недавно на страницах социологического журнала «Journal of Sociology & Social Welfare» (см. табл. 5).

ЭСКАЛАЦИЯ БЕДНОСТИ И НЕРАВЕНСТВА В ЭПИЦЕНТРЕ ГЛОБАЛЬНОГО КАПИТАЛИЗМАРасширение пропасти между богатыми и бедными в США не только влечет за собой многие негативные социально-экономические последствия, но и подрывает традиционные идеалы американской демократии. К такому выводу пришла Специальная комиссия по изучению неравенства и американской демократии, учрежденная в 2002 году Советом 14-тысячной Американской ассоциации политической науки (ААПН). В представленном Комиссией докладе «Американская демократия в век растущего неравенства» говорится: «Декларация Независимости обещала, что все американские граждане будут пользоваться равными политическими правами. Почти каждое поколение в США возвращалось к этому обещанию и боролось за повышение уровня реализации американской демократии. Однако обещания американской демократии снова находятся под угрозой… Сегодня опасность заключается в том, что растущее экономическое неравенство заморозит давно имеющиеся диспаритеты в выражении политического мнения и оказании влияния и, возможно, обострит такие диспаритеты» [American Democracy, 2004; p. 662]. Приведенное заключение ААПН перекликается с выводом известного американского комментатора Кевина Филипса на страницах его книги «Богатство и демократия». «На пороге двадцать первого века, — подчеркивает он, — дисбаланс богатства и демократии в Соединенных Штатах является неустойчивым, по крайней мере в соответствии с традиционными критериями. Рыночная теология и неизбранное руководство пришли на смену политике и выборам. Либо демократия будет возрождена посредством оживления политики, либо богатство, вероятно, сцементирует новый и менее демократический режим — плутократию под каким-нибудь другим названием» [Phillips, 2002; р. 442]. Такая же опасность поджидает в XXI веке и другие страны мира в условиях глобализации по-американски, практически узурпировавшей мировое экономическое развитие.

* * *

В последнее время глобализация по-американски все больше и больше подвергается аргументированной критике как в Соединенных Штатах, так и в других странах мира. В недавно вышедшей в Лондоне книге «Опустошенное общество» отмечается: «Никогда со времени Второй мировой войны простые люди не обнаруживали себя так безжалостно задавленными небезопасностью в области занятости и доходов, никогда они так нагло не эксплуатировались низменной кликой держателей акций и политических и экономических кадров (я сознательно воздерживаюсь от термина «элита», поскольку он ассоциируется с идеей морального превосходства, что определенно могло бы вводить в заблуждение). Никогда еще нас так откровенно не обманывали и не втягивали в войны, в которых тысячи людей совершают массовые убийства или наносят ущерб по приказам высокопоставленных чиновников, утверждающих, что они — христиане. Никогда еще международное право — выдающееся достижение цивилизации — не игнорировалось так лицемерно и цинично. Никогда еще общественное благо, которое является основой любого демократического общества, не подвергалось таким ханжеским атакам. Никогда еще Четвертая Власть, то есть средства массовой информации, так явно не извращала свою задачу критического наблюдения и контроля над властями предержащими. Никогда еще фундаментальные гражданские права не были так ограничены, а слежка и репрессии не становились столь всеобъемлющими. Никогда еще манипулирование общественным мнением не осуществлялось в такой полной мере» [Devastating Society, 2005: p. 1]. В результате глобализации по-американски, ведущей к подчинению интересов всех стран и народов мира интересам США, в частности, интересам американских транснациональных корпораций и банков, в мире наметилась диалектическая противоположность нынешней глобализации — локализация, которая выражается в стремлении к сохранению родного языка, национальных ценностей и культурного наследия. Это ставит на повестку дня в качестве приоритетной задачи поиск мировым сообществом путей к переходу к такой глобализации, которая бы соответствовала реализации давней мечты человечества — жить единым человечьим общежитьем, а не в современных условиях прогрессирующего раздела мира на богатых и бедных, включенных и исключенных, имущих и неимущих.

(Начало)

Источник

Реклама

Обсуждение закрыто.

%d такие блоггеры, как: