Skip to content

Неоатлантизм в Евросоюзе

13.06.2011 Понедельник

Леонид Савин

Атлантистские тенденции в политической жизни Европы развиваются усиленными темпами — согласно им Россия как «полноправный партнер» не предусматривается

Анализ развития политической жизни Евросоюза дает основания полагать, что ряд сил в самой Европе, связанных с политическим истеблишментом в США, планомерно пытаются реализовать на западной окраине Евразии проект атлантизма, связанного с геополитическими устремлениями Вашингтона. Провал проекта мультикультурализма, о чем недавно заявила канцлер ФРГ Ангела Меркель, лелеемого в ЕС на протяжении последнего десятилетия, без сомнения, будет использован лоббистскими группами в США для продолжения навязывания своей политической воли странам Западной и Центральной Европы.

Несмотря на видимость антиамериканских настроений в ЕС, на уровне влиятельных политических групп американцам удалось найти точки соприкосновения с европейцами по ряду критических вопросов.

Проект атлантизма не является чем-то новым. В отличие от сторонников мондиализации, т. е. установления единой мировой политической системы, управляемой клубом олигархов и финансистов, эта политическая идеология настаивает на доминировании США в вопросах международного порядка. В Европе ее аффилиации известны под названием евроатлантизма и трансатлантизма.

Евроатлантизм является геополитической философией, которая построена на идее сближения государств Северной Америки и Западной Европы на основе общих ценностей – демократии либерального типа, свободы индивидуума и верховенства права. Британский политик Джон Уильямс расширяет этот термин, называя его «атлантистской теологией». Он говорит, что как и любая теология, атлантистская базируется на мифе, что в конечном итоге геополитические и геостратегические интересы Европы и США неразделимы. Отношения эпохи «холодной войны» между США, Европой и Россией Уильямс относит к очередному мифу, который в результате выразился в кризисе самоидентичности.

Действительно, в этом политическом проекте есть определенная доля мифотворчества. На практике евроатлантизм начал реализовываться после Второй мировой войны, когда США использовали миф о советской угрозе для установления своего контроля над Западной Европой и создания военно-политического блока НАТО. Именно через НАТО проводилась основная политика трансатлантического сотрудничества в Европе. Но политические векторы в разных странах отличались. Во Франции было три направления – голлизм, еврокоммунизм и евроатлантизм.

В Западной Германии руководство следовало в основном «Ост-политик» – своего рода «Драг нах Остен», но теперь уже в отношении своих бывших территорий.

Италия в евроатлантизме поддерживала только оборонную составляющую, еще до распада СССР ее интерес к атлантизму начал постепенно снижаться, что проявилось в отказе этой страны участвовать в бомбардировках Югославии в 1999 году. Ряд исследователей (Петро Пирани) связывает это со стратегической культурой Италии, которая основана на прагматизме и пацифизме. Италия связана также с появлением неологизма неоатлантизм, который в 1957 году использовал Джузеппо Пелла для определения новых отношений между членами атлантического сообщества. Его придумали президент Республики Джованни Грончи, лидер христианско-демократической партии Аминторе Фанфани и президент ENI Энрико Маттэи для итальянской стратегии в Средиземноморском регионе, где итальянские интересы могли бы играть значительную роль. Соответственно, усилия Италии были направлены на развитие автономии в пределах Средиземноморья и активной роли на между народной арене, когда это было выгодно.

Активизация евроатлантизма началась с падением Берлинской стены. Во-первых, Атлантический совет — международная неправительственная организация, созданная в 1961 году в странах НАТО, стала открывать свои филиалы в странах Восточной Европы. Вместе с этим подобные процессы происходили в политико-экономической сфере. В 1990 году была подписана «Трансатлантическая декларация», которая устанавливала режим консультаций между председателем Европейского союза, главой Еврокомиссии и президентом США один раз в два года.

Другая организация — «Трансатлантическая сеть полиции», создана в 1992 году и включает в себя членов парламентов Европы и США и деловые круги. Непосредственно эти деловые круги заинтересованы в сдерживании экономической экспансии России в Европу и надеются для этого в качестве инструмента использовать трансатлантическую сеть полиции. В 1998 году в Лондоне было учреждено «Трансатлантическое экономическое партнерство».

В Центральной Европе экспансия атлантизма также проходила при участии весьма влиятельных фигур. В Праге в 1996 году по инициативе Института предпринимательства США (один из «мозговых центров» неоконов) и при участии Вацлава Гавела, Маргарет Тетчер, Гельмута Коля, Генри Киссинджера и Збигнева Бжезинского была запущена «Новая атлантическая инициатива».

Определенное затишье последовало с 1999 года, когда обнажился Косовский кризис и евроатлантизм рассматривался только с позиций безопасности и миротворчества. События после сентября 2001 года вскрыли противоречия между США и Европой, в основном по вопросам региональной безопасности. На какое-то время Европа вышла из-под влияния США и реализация атлантистского проекта в Европе была еще более заморожена. Иво Даалдер, сотрудник Института Брукингс, один из подписантов PNAC (Project for New American Century – одна из лобби-групп американских неоконерваторов, в которую входят высшие политические деятели США), в работе «Конец атлантизма?», вышедшей в 2003 году, отмечал, что Европа будет и далее отдаляться от США.

Автор, ссылаясь на идеи британского геополитика Хэлфорда Макиндера, инициатора создания санитарного кордона между Советской Россией и Германией в 20-х годах прошлого века, обращает внимание на постоянные усилия американцев по контролю над евразийскими сухопутными территориями.

Однако, несмотря на видимость антиамериканских настроений в ЕС, на уровне влиятельных политических групп американцам удалось найти точки соприкосновения с европейцами по ряду критических вопросов.

Активизация евроатлантизма началась с февраля 2005 года, когда была подписана «Конвенция между США и Европой». О ней в International Herald Tribune написали Филипп Гордон (помощник Госсекретаря по вопросам Европы и Азии с 2009 года, один из ведущих экспертов Института Брукингс, имеющий опыт работы в Совете национальной безопасности США по проблемам глобального терроризма и Ближнему Востоку) и Чарльз Грант (директор лондонского Центра Европейских реформ). Оба они входят в число 55 специалистов из ЕС и США, которые приложили руку к написанию конвенции.

Ряд имен достойны особого упоминания: Иоахим Биттерлих – советник Гельмута Коля; Роберт Каган – участник PNAC, автор книги «О рае и силе»; Эндрю Моравчик – президент программы по исследованиям ЕС в Принсентонском университете, соредактор «Ньюсвик» и автор ряда либеральных теорий по международным отношениям; баронесса Паулин Невиль-Джонс – бывшая управляющая BBC и председатель британского объединенного комитета по разведке, с мая 2010 года занимает пост министра государственной безопасности; Джозеф Най-младший – бывший помощник министра обороны США, профессор Гарвардского университета, один из авторов концепций мягкой и умной силы; Феликс Рогатин — посол США во Франции в 1997-2000 годах, возглавлял французский иностранный легион, ученик Андре Мейера, который передал ему управление банком «Lazard Frères & Co» (в 2006 году обвинялся в разрушении автомобильной промышленности США), является членом таких политико-олигархических клубов, как Синархистский интернационал и Совет по международным отношениям; Карло Сконамилио – итальянский экономист, министр обороны с 1998 по 1999 год, президент Либеральной партии; Симон Серфати – директор европейских программ в Институте стратегических и международных исследований США; Нарцис Сэрра – бывший мэр Барселоны и министр обороны Испании; Джереми Шапиро – спецсоветник и помощник Госсекретаря США по вопросам Европы и Евразии с 2009 года; Стефано Сильвестри – президент Института международных отношений Италии, помощник Министра обороны (по приглашению СВОП был в России в 2003 года); Анна-Мария Слаугтер – директор политического планирования в Госдепе США (кроме того, супруга упомянутого Эндрю Моравчика); Строб Тэлботт – президент Института Брукингс; Фарид Захария – редактор «Ньюсвик»…

В 2005 году также появилось исследование республиканца Генри Никеля «Пересмотреть атлантизм», который предложил выработать новую стратегию республиканской партии США для Европы. В первую очередь он настаивал на необходимости борьбы с антиамериканизмом в Европе, особо делая акцент на работу с европейской молодежью, а также ратовал за создание нового атлантистского движения, за которым стояли бы республиканцы и помогали в этом вопросе своим европейским партнерам. Сами же европейцы разделяют внутренний европейский атлантизм на консервативный, традиционный и финансируемый со стороны США.

Как видим, активно концепцию евроатлантизма в США поддерживают как со стороны консервативных кругов, так и со стороны мондиалистских организаций. Некоторые из них – Совет по международным отношениям, Европейско-американский бизнес-совет, Институт Аспена, Институт Брукингса, фонд Германа Маршалла, Фонд Бертельсманна, а также транснациональные корпорации, такие как Boeing, IBM, Microsoft, Ford, Siemens, Deutche Bank, Michelin, BASF (к сведению, подразделение последнего концерна – Wintershall, владеет 20% в проекте «Северный поток»).

В том же 2005 году была принята «Новая трансатлантическая повестка дня», которую подписали председатель Еврокомиссии Жак Сантер – политический деятель, экс-министр финансов и экс-премьер-министр Люксембурга, член Бильдербергского клуба; председатель Совета Европы Фелипе Гонсалес, бывший премьер-министр Испании, с 2007 г. — глава «группы размышления» (Grupo de ReflexiІn) в ЕС; и президент США Билл Клинтон. Она устанавливала в качестве цели «создание открытой мировой системы торговли и инвестиций».

Рассказы политических проектантов из Вашингтона о «перезагрузке» и заинтересованности в партнерстве с Россией, — не более чем риторическая уловка, которая может обернуться стратегической ловушкой.

В марте 2006 года в Вашингтоне состоялась конференция «Towards a Transatlantic Marketplace – The U.S. – German Perspective for a new Framework», организованная по инициативе Торговой палаты США, Германского института стандартизации, фонда Дрегера и Федерального союза германской индустрии. В конференции приняли участие 120 высокопоставленных представителей политических и экономических кругов США и Германии. На мероприятии присутствовала депутат Эрика Манн, которая лоббировала создание транснационального союза в Германии.

В результате Европейский парламент в июне 2006 года проголосовал за резолюцию об улучшении отношений между ЕС и США в рамках соглашения о «трансатлантическом партнерстве». Резолюция о трансатлантических отношениях от апреля 2007 года (подписанная президентом США Джорджем Бушем, германским канцлером Ангелой Меркель и председателем Еврокомиссии Жозе Мануэлем Баррозо) учредила «Трансатлантический экономический совет», который провел свою первую рабочую встречу в ноябре 2007 года.

Эти тенденции продолжали развиваться. Последняя резолюция Европейского парламента, поддержанная подавляющим большинством (501 голос «за» со стороны правых, социалистов и «зеленых», и 53 голоса «против» со стороны левых) предполагает замену нынешних трансатлантических отношений новым соглашением о стратегическом партнерстве, которое предстоит согласовать к 2012 году, а к 2015 году создать трансатлантический рынок. Этот документ также предполагает создание «Трансатлантического политического совета», который будет наделен соответствующими полномочиями в вопросах международной политики и безопасности.

Необходимо отметить, что это решение было принято депутатами Европарламента без консультации с гражданами ЕС, но при весьма активной поддержке мондиалистского лобби. В результате попытки США по созданию гомогенного пространства в Европе – в экономическом, юридическом и военно-политическом отношениях, будут легализованы самой Европой.

Следует также рассмотреть, как атлантизм в конкретных странах влияет на внешнюю политику, особенно в отношении России. Во Франции с приходом к власти Николя Саркози евроатлантизм стал официальной доктриной внешней политики этой страны. Во-первых, советником Саркози стал французский философ Анри Глюксман. Его основная идея состоит в необходимости опровержения идеологии как источника тоталитаризма. Сам Глюксман использует методологию структуралистов и постструктуралиство для критики идей Гегеля, Ницше, Фикте и др. По Глюксману история – это реализация текстов таких мыслителей в качестве дискурса господина для получения власти. Естественно, что Глюксман постоянно критикует внешнюю политику Кремля «за тоталитаризм».

Также необходимо упомянуть, что государственным секретарем при Саркози стал Пьер Лелуш, который до этого был спецпосланником Франции в Пакистане и Афганистане. Он также является ярким представителем евроатлантизма. Лелуш проявил себя как активный противник внешней политики России по отношению к странам СНГ и сторонник внешней и внутренней политики Израиля. В последнее время русофобские выпады Франции несколько ослабли, что вынудило Глюксмана начать критику своего патрона.

По отношению к странам Восточной Европы появился такой термин как рефлексивный евроатлантизм, — когда внешняя политика этих государств зависит от ряда факторов – влияния США на политическую элиту страны, отношения с соседями, Россией, текущими проблемами и возможными угрозами. Мы видим на примере Польши и Украины, что при смене руководства страны может меняться и характер внешней политики по отношению к России. Однако нет никаких гарантий, что эти государства опять не вернутся в орбиту евроатлантизма и не будут проводить даже более жесткую атлантистскую линию, чем страны Центральной и Западной Европы.

Втягивание России в НАТО также является частью политики евроатлантизма и активным субъектом в этом вопросе выступает Германия. 8 марта 2010 года в издании Der Spiegel появилась публикация – открытое письмо, подписанное четырьмя высокопоставленными чиновниками Бундесвера, которые впервые выдвинули предложение об интеграции России в НАТО. Это Фолькер Рухе, бывший Министр обороны (1992-1998); генерал в отставке и бывший председатель Военного комитета НАТО Клаус Науманн; вице-адмирал и бывший начальник отдела планирования в Министерстве обороны Германии Ульрих Вайссер и Франк Эльбе — бывший посол Германии в Польше.

Важно отметить, что в своем письме они отразили определенные тенденции, происходящие в ЕС в среде правых консерваторов, которых ранее США использовали для антисоветской деятельности, в том числе для создания проекта Stay Behind – тайных армий НАТО в странах Западной Европы, которые были созданы в обход всех необходимых правовых процедур. В частности, в этой статье говорилось о единых корнях европейской христианской цивилизации и жестко критиковалась исламская культура, хотя Турция – член НАТО уже является номинально мусульманским государством.

В самом НАТО запущен проект STRATCON 2010 (Стратегическая Концепция) , которым руководят профессор военных искусств и наук Королевской военной академии Нидерландов Джулиан Линдли-Френч и директор Центра исследования стратегии Ив Бойер (Франция). Одним из постулатов новой стратегической концепции НАТО является то, что альянс является «не только оборонным блоком, но и краеугольным камнем стабильности, и не только для евроатлантического сообщества, но и для всего остального мира».

К этому следует добавить, что 26 марта 2010 года в Брюсселе прозвучала известная речь главы Еврокомиссии Жозе Мануэля Баррозу «Новый атлантизм для 21 столетия». Он отметил, что ЕС удовлетворены развитием сотрудничества с США, но «в мире новых угроз и новых изменений с более сбалансированным распределением глобальной власти, нам необходимо более динамичное партнерство по обе стороны атлантики».

Более того, в своей речи Баррозу указал на необходимость борьбы с концепцией многополярности. Так, Баррозу приводит аргумент, что из-за появления в мире новых сил трансатлантические отношения теряют свою актуальность и должны рассматриваться как такие же нормальные отношения, как и остальные. Он отбрасывает этот аргумент, так как считает, что такая точка зрения игнорирует общие ценности. И приводит известное высказывание американских неоконов, но несколько измененное – «Values do matter» (ценности имеют значение).

На их основе он и предлагает строить внешнюю политику ЕС. Он называет такое трансатлантическое партнерство естественным по своей природе, при этом отмечает, что Европа и США являются двигателями глобализации и они должны действовать глобально и трансатлантически. Баррозу предлагает шесть пунктов совместных действий для США и ЕС:

1) приободрить евро-американские экономические и политические отношения;

2) сделать их более ориентированными на внешний мир, сознательное работать с третьими лицами — в том числе такими новыми силами как Китай, Индия и Бразилия;

3) объединить усилия по реформированию архитектуры международного сотрудничества;

4) сотрудничать по проблеме изменения климата и достижения лучших результатов в сфере энергетической безопасности;

5) достичь Целей развития тысячелетия;

6) создать трансатлантическое общее пространство безопасности.

Заметим, что Баррозу является бывшим троцкистом, так же как и экс-Генсек НАТО Хавьер Солана, так что тезис неоконов о том, что «идеи имеют значение», находит свое подтверждение в действиях современных сторонников перманентной революции Льва Троцкого, которые истолковывают ее уже со своих евроглобалистских позиций.

С точки зрения политических наук тезисы об общих ценностях не выдерживают никакой критики. Например, эксперт Алмонд выделяет три основные группы:

1) англо-американская система с однотипностью и высоким уровнем стабильности,

2) европейско-континентальная система, фрагментированная и с меньшим уровнем политической стабильности,

3) смешанный тип, к которому относятся страны Скандинавии, Бельгия и Нидерланды.

В концепции Алмонда страны разделены по признакам соотношения политической культуры и социальной структуры, а также уровня политической стабильности. Алмонд рассматривал типы западной демократии, поэтому в его систему не входят страны Азии, Латинской Америки, Россия и др. страны, но его модель интересна тем, что показывает неоднородность западных демократий, в отличие от политической риторики лоббистов глобализма об общей исторической судьбе и политических традициях Запада.

Поэтому заявления отечественных либералов и лоббистов западных интересов в России вполне последовательны. Известное одиозное выступление директора Института современного развития Игоря Юргенса, где он говорил об общей иудо-христианской цивилизации и о том, что 80% молодежи в России за НАТО, явно является скоординированным действием с усилиями западных эпигонов трансатлантизма.

Определенно, с укреплением позиций трансатлантизма в Европе связаны и результаты работы представителя ЕС по внешней политике Кэтрин Эштон, которая в сентябре 2010 года утвердила новое внешнее ведомство ЕС.

Исходя из сказанного, видно, что в последнее время политика евроатлантизма проводится в основном через официальные политические организации ЕС при значительной поддержке со стороны США. А рассказы политических проектантов из Вашингтона о «перезагрузке» и заинтересованности в партнерстве с Россией, — не более чем риторическая уловка, которая при недостаточной бдительности руководства России может обернуться стратегической ловушкой.

Источник

Реклама

Обсуждение закрыто.

%d такие блоггеры, как: